Хайям за домашним столом: 12 рубаи для тостов

Хороший тост сложно придумать на ходу, а Хайям написал их за девятьсот лет до нас. Рубаи — это четыре строки, которые читаются за десять секунд и заканчиваются мыслью, после которой хочется поднять бокал. Ниже 12 рубаи в переводе Осипа Румера на разные поводы, способ выбрать тост наугад и что налить к каждому.

Мера и компания

Хайяма помнят как певца вина, но самое застольное его четверостишие — про правила:

Запрет вина — закон, считающийся с тем,
Кем пьётся, и когда, и много ли, и с кем.
Когда соблюдены все эти оговорки,
Пить — признак мудрости, а не порок совсем.

Кто, когда, сколько и с кем. Четыре вопроса, на которые отвечает любой хозяин вечеринки, прежде чем звать гостей. Мы делали Oh My Bar ровно про это: не про бутылки, а про то, чтобы вечер с друзьями удался и никто не ушёл с тяжёлой головой. Хайям сформулировал это короче нас.

Хайям наугад: как выбрать тост

Есть старая игра: открыть любимую книгу на случайной странице и прочитать, что выпало. С Хайямом она работает лучше, чем с любой другой книгой, потому что почти каждое его четверостишие — готовый тост.

Механика простая:

1. Откройте сборник на случайной странице.
2. Прочитайте верхнее рубаи. Не подходит — нижнее.
3. Добавьте одну свою фразу: к кому обращаетесь и за что пьёте.

Последний шаг важнее всего. Стих задаёт тон, а ваша фраза делает его тостом. Без неё это просто чтение вслух.

Если книги под рукой нет, нажмите «Наугад»: откроем Хайяма на случайной странице. Здесь полсотни рубаи в переводе Румера, те же, что в карточке «Тост вечера» в планировщике вечеринки.

А ниже — готовая подборка по поводам.

12 рубаи по поводам

За тех, с кем мы здесь

Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало.
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.

Тост сам просится: «За то, что сегодня мы точно не с кем попало». Подходит к началу любого вечера. Налить можно что-то простое и честное, как сам стих: Кир — белое вино и капля смородинового ликёра, два ингредиента, ничего лишнего.

На новоселье

О, если б каждый день иметь краюху хлеба,
Над головою кров и скромный угол, где бы
Ничьим владыкою, ничьим рабом не быть!
Тогда благословить за счастье можно б небо.

Кров и свой угол есть — значит, повод налицо. К новоселью в холодный сезон — глинтвейн, он пахнет домом сильнее любой свечи.

На Новый год

Вот снова день исчез, как ветра легкий стон,
Из нашей жизни, друг, навеки выпал он.
Но я, покуда жив, тревожиться не стану
О дне, что отошел, и дне, что не рожден.

Читать за пару минут до курантов: прошлый год отпускаем, о следующем не тревожимся. К бою часов — Кир рояль, то же, что Кир, только на игристом.

На день рождения

Пускай ты прожил жизнь без тяжких мук, — что дальше?
Пускай твой жизненный замкнулся круг, — что дальше?
Пускай, блаженствуя, ты проживешь сто лет
И сотню лет еще, — скажи, мой друг, что дальше?

Вопрос «что дальше?» в день рождения звучит лучше любого «желаю». Добавьте: «За то, чтобы у тебя всегда был ответ». И персиковый Беллини.

За любовь

Мне часто говорят: «Поменьше пей вина!
В том, что ты пьянствуешь, скажи нам, чья вина?»
Лицо возлюбленной моей повинно в этом:
Я не могу не пить, когда со мной она.

На годовщину или когда за столом пара, которую все любят. Работает с улыбкой и переводом взгляда на виновницу. К нему — клубничный Россини.

Весной

Пред пьяным соловьём, влетевшим в сад, сверкал
Средь роз смеющихся смеющийся бокал,
И, подлетев ко мне, певец любви на тайном
Наречии: «Лови мгновение!» — сказал.

Первый тёплый вечер на балконе или даче. Соловей у Хайяма говорит ровно то, ради чего весной вообще собираются: лови мгновение. К весне — мятный Хуго.

Когда за столом заспорили

Про вечность и про тлен оставим разговор,
В потоке мыслей я почувствовал затор.
Что может заменить вино в часы веселья?
Мгновенно перед ним стихает всякий спор.

Спасательный тост: два гостя третий час выясняют, кто прав. Не надо выбирать сторону, надо прочитать это. И разлить что-то лёгкое, например Тинто де верано — красное вино пополам с лимонной газировкой.

За умных друзей

Общаясь с дураком, не оберешься срама,
Поэтому совет ты выслушай Хайяма:
Яд, мудрецом тебе предложенный, прими,
Из рук же дурака не принимай бальзама.

Хорош, когда за столом собрались люди, которых вы цените за голову. Горьковатый Негрони Сбальято тут к месту: по барной легенде, его придумал бармен, который ошибся бутылкой. Ошибка умного человека, как видим, тоже бывает полезной.

За новую работу или повышение

Богатством, — слова нет, — не заменить ума,
Но неимущему и рай земной — тюрьма.
Фиалка нищая склоняет лик, а роза
Смеется: золотом полна ее сума.

Честный тост: и ум ценим, и деньгам рады. К нему золотистый Медовый спритц.

За тех, кого нет за столом

Когда вы за столом, как тесная семья,
Опять усядетесь, — прошу вас, о друзья,
О друге вспомянуть и опрокинуть чашу
На месте, где сидел средь вас, бывало, я.

Самое тёплое и самое серьёзное из двенадцати. Для встречи старых друзей, где кого-то не хватает: уехал, не смог или его уже нет. Произносить без спешки. Подходит общий кувшин, из которого наливают все: сангрия.

За меру

Когда бываю трезв, не мил мне белый свет.
Когда бываю пьян, впадает разум в бред.
Лишь состояние меж трезвостью и хмелем
Ценю я, — вне его для нас блаженства нет.

Хайям здесь говорит то, что знает любой опытный хозяин: лучший момент вечера — где-то посередине. В бокал — Спритцер, белое вино с содовой, мера в чистом виде.

Для тех, кто сегодня не пьёт

Первое рубаи из этой статьи, «Запрет вина — закон, считающийся с тем…», годится и тому, кто сегодня без алкоголя: он соблюдает оговорки лучше всех. Поднимите за него безалкогольную сангрию на гранатовом соке. Гранат, кстати, один из главных фруктов персидской кухни.

А как же «Один не разберёт, чем пахнут розы»?

Это, пожалуй, самое известное «рубаи Хайяма» в русском интернете:

Один не разберёт, чем пахнут розы,
Другой из горьких трав добудет мёд.
Дай хлеба одному — навек запомнит,
Другому жизнь пожертвуй — не поймёт.

Стих хороший и как тост работает отлично, особенно за друга, который помнит добро. Но у него нет подписи переводчика, и в классических русских переводах Хайяма мы его не нашли. Это обычная история: Хайяму приписывают больше тысячи четверостиший, а сколько из них написал он сам, исследователи спорят до сих пор. Подлинник или нет, за столом это неважно. Важно, кому вы его скажете.

Кто такой Хайям, если коротко

Омар Хайям жил в XI–XII веках в Нишапуре, на северо-востоке нынешнего Ирана. При жизни его знали как математика и астронома: он работал над календарём, который по точности не уступает нашему григорианскому. Стихи для него были занятием на полях. Мировую славу им принёс английский перевод Эдварда Фицджеральда в 1859 году, а по-русски Хайяма переводили десятки поэтов. Все рубаи в этой статье, кроме последнего, — в переводе Осипа Румера.

О том, что Хайям имел в виду под вином, спорят давно. Одни читают его буквально, другие — как метафору радости жизни и дружеского разговора. Для домашнего стола годятся оба прочтения.

Если тост уже есть, а что налить, ещё не решили, отметьте в баре бутылки, которые стоят дома, — покажем, какие коктейли из них получатся.